Subscribe Now

* You will receive the latest news and updates on your favorite celebrities!

Trending News

Новости

Импорт и экспорт

Интервью: Георгий Скударь — Народный депутат Украины, Почетный президент и собственник Новокраматорского машиностроительного завода. 

«Руководству государства совместно с банками нравится играть на колебаниях курса»


Народный депутат Украины, Почетный президент и собственник Новокраматорского машиностроительного завода Георгий Скударь в интервью бизнес-порталу UGMK.INFO рассказал о ситуации в украинском тяжелом машиностроении, о том, как проходил конкурс на право строительства ХОЯТ, а также оценил эффективность государственной экономической политики Украины.

— Как повлияло на ваше предприятие резкое падение курса доллара в конце марта — начале апреля?

— Доллар в целом в мире падает. И это результат политики тех, кто печатает эти деньги.

— Считается, что это выгодно в первую очередь США…

— Конечно. Они решают свои проблемы за счет всего мира, в том числе, заставляя другие страны расплачиваться и за свои неудачные решения, то ли военные, то ли политические, то ли экономические. Но в целом, несмотря на ослабление доллара в мире, он в Украине, наоборот, сейчас укрепляет свои позиции. Это — результат кампании, организованной руководством государства совместно с банками. Им нравится играть на колебаниях курса, как это делают крупные мировые спекулянты.

— Кому это выгодно?

— Это выгодно в первую очередь импортерам. Они покупают товары за доллары, а продают за гривны. Падение курса доллара позволяет им закупать в Украине больше долларов и приобретать на них больше товаров за рубежом. А что происходит с теми, кто производит товары и экспортирует их за рубеж? Они проигрывают. Они привозят в страну валюту и теряют до 2% суммы при конвертации на гривну. У них прибыль падает, это влияет на оборот, на закупки, программы развития предприятия, уровень заработной платы и так далее. Новокраматорский машиностроительный завод, к которому я имею самое непосредственное отношение, 80% своей продукции отправляет за рубеж. И при искусственно организованной спекуляции на валюте мы находимся в худшей ситуации, чем импортеры. На мой взгляд, подобные вещи – это пример того, что многое у нас делается безответственно или безграмотно. Это элементарная спекуляция за счет производителей товаров в Украине.

— А почему вы обвиняете в этом государство, а не банки?

— Банки – это экономические предприятия. Они находятся под контролем Национального банка, к которому президент неоднократно обращался с призывом поддержать правительство. И вот они поддерживают, но все сработало наоборот. Правительство обещало инфляцию в 9,6% за год. А мы уже за три месяца имеем 9,7%. Годовую программу инфляции правительство выполнило за три месяца.

— Вы сожалеете о том, что проиграли американцам тендер на строительство Хранилища отработанного ядерного топлива (ХОЯТ)? Кстати, приходилось слышать утверждения, что ваши интересы лоббировала там сама Юлия Тимошенко. Это правда?

— Даже я не знаю, какой объем машиностроительной продукции мы могли бы поставить на ХОЯТ. Юлия Владимировна, тем более не знает, что именно мы могли бы туда поставить. Поэтому о каком-то лоббировании интересов НКМЗ со стороны Тимошенко и речи не могло быть. Скорее, когда она критиковала результаты тендера – это были локальные политические заявления (считается, что победу американкой Holtec International на тендере обеспечила команда президента – Авт.).
— И вы не настаивали и не скандалили, чтобы этот заказ был отдан отечественному производителю?

— Нет. Я не вижу необходимости особо настаивать. Этот разговор о ХОЯТ идет уже очень много лет. При безысходности можно было бы, конечно, на коленях просить родное государство и уговаривать, что мы тоже можем это делать. Но для такого предприятия, как НКМЗ — это эпизод, а мы будем работать в другом месте. Возможно, на этом объекте кто-то очень хорошо заработал за счет бюджетных средств. Точно так же нас в свое время не впускали в расчеты с Туркменистаном. Что я только не предлагал туда поставить! Но нас и близко туда не подпустили. Там шли «откаты». И такой прозрачный производитель, как мы, им был не нужен. Похожая картина и здесь. И я не могу связывать судьбу завода с нереальными заказами. Люди мне этого не простят.

— В чем экономические причины разделения Украины на «непатриотичный», но промышленно развитый Восток и националистический, но бедный Запад?

— Тут можно много философствовать, говорить о менталитете и традициях управленческой элиты того и другого региона. Тем не менее, возьмем Донецк и возьмем Львов. В первом случае – это отсутствие нормальной воды, пыль с терриконов и тяжелые условия работы народа. В другом случае – это большое разнообразие интеллектуальных производств. В одном только Львове – было около 30 машиностроительных заводов, крупнейший телевизорный завод «Электрон», конвейеростроительный завод. Руководители предприятий того и другого региона учились в одних школах, заканчивали одни и те же институты. И к моменту развала СССР мы подошли в одном состоянии. А дальше все зависело от того, какие задачи поставила перед собой управленческая элита. Мы, на востоке, были уверены, что нам никто не поможет, и мы должны подняться только благодаря своим усилиям и поддержке друг друга. Вспомните этап бартера. Денег мы не получали. Мы давали свою продукцию металлургам, на завод им.Ильича, они отдавали нам за нее металл, мы отдавали его дальше, мы поддерживали друг друга, и это помогло нам всем вместе подняться.

— Так ведь в Донецке изначально еще в СССР выстраивалась замкнутая технологическая цепочка: уголь, кокс, металл, машиностроение.

— И это тоже помогло нам, конечно. Но на Львовщине политическая и экономическая элита, на мой взгляд, надеялась, что Запад придет и поможет нам навести в стране порядок. Мы же в это не верили и надеялись только на себя. Я ездил во Львов, и мы на заводе принимали у себя делегацию со Львовщины. И, имея опыт общения с иностранными предпринимателями, убеждали наших коллег с Галичины, что никто не придет с Запада в Украину создавать себе конкурента. Эти вещи надо понимать, а не рассуждать по типу: демократы всех стран соединяйтесь! В прошлом году импорт в Украину превышал экспорт почти на $10 млрд. Это означает, что в Украину привезли сделанные за рубежом товары, их у нас продали, заработали еще и на спекулятивном курсе доллара и вывезли прибыль за рубеж! А вы посмотрите, сколько производится продукции на душу населения в той же Тернопольской области! Это же просто слезы!
— Почему зарубежные инвесторы охотно скупают украинские банки, страховые компании и гораздо менее охотно – предприятия?

— Финансовый сектор – это рынок. И если вам скажут: идите, мы открываем этот рынок, то на эту пустоту мгновенно реагирует рыночная экономика. Сюда мгновенно приходят те, кто глобализируется и постоянно ищет новые рынки. Наш завод тоже ищет новые рынки, и мы являемся глобальным игроком на рынке тяжелого машиностроения. И если нам скажут, мы открываем вам свой рынок, и вы можете зарабатывать у нас – мы туда обязательно пойдем. Украина разрешила иностранным банкам зайти на свою территорию – и они пошли.

— Вы говорите о снятии законодательных ограничений на создание банков с иностранным капиталом?

— Да. Украина пошла на это. А Россия категорически не допускает иностранные банки на свою территорию. Она не допускает контроля над своей финансовой системой иностранных субъектов.

— А почему иностранцы так мало строят у нас своих предприятий?

— А мы ведь не даем никаких преференций. В Китае при покупке аэробусов говорят производителю: мы готовы купить у вас самолетов на столько-то миллиардов долларов за 10 лет. Но вы за эти 10 лет должны построить у нас завод, который сможет производить эти самолеты, чтоб они могли продаваться в других странах. Самолеты должны быть аттестованы и сертифицированы, люди на заводе обучены и так далее. Это пример, когда государство работает на развитие производства собственной интеллектуальной продукции. А что у нас? У нас этого ничего нет. И льгот нет.

В России, если ты предлагаешь проект, который создает новые рабочие места, производишь товары — тебе моментально дают преференции. Вот почему многие украинские предприниматели: Петр Порошенко, Валентин Ландик и другие строят сейчас заводы не в Украине, а в России. Например, мы сейчас участвуем в тендере в Индии. Для этого нужна банковская гарантия. Наш банк говорит, что даст ее вместе с Европейским банком. Но для этого нам надо положить им ?60 млн. на депозит. А потом еще заплатить за эту бумажечку 4% от стоимости банковской гарантии. И еще заплатить Европейскому банку и Госбанку Индии. Тогда мы вам дадим банковскую гарантию. А на Западе своим производителям говорят так: если вы экспортирует свою продукцию, мы обеспечиваем вас банковской гарантией на льготных условиях и обеспечиваем вам финансовую поддержку на весь период действия контракта. И не будет никаких санкций, и мы сами договоримся с Bank of India. Вот так ЕС работает со своими экспортерами. А у нас – кабальные условия.

— Зачем машиностроителям льготы? Сейчас подъем на рынке, переоснащение горно-металлургического комплекса в Росси и Украине диктует спрос на машины.

— Я бы не сказал, что это вольготное время для всех российских и украинских машиностроительных компаний. Сейчас хорошее время для лидеров мирового машиностроительного рынка. Если сейчас не трансформировать повышенный спрос в техническое переоснащение производства, то со спадом на рынке моментально упадут и слабые предприятия. Тем более что с вхождением Украины в ВТО и ЕС с этих предприятий будут уходить люди. И вот тогда отсталые машиностроительные заводы окончательно превратятся в металлолом.


«НКМЗ нужен крупный стратегический партнер»


Сейчас доля украинских потребителей в структуре сбыта Новокраматорского машзавода составляет около 20% и имеет тенденцию к снижению. Предприятие в основном зарабатывает на экспорте своей продукции. Чтобы укрепить свои позиции на внешних рынках и динамично развиваться, было принято решение искать крупного стратегического партнера.


— Какова география портфеля заказов НКМЗ?

— Примерно 50% — это Россия, Белоруссия, Казахстан и другие страны СНГ, 20% — Украина, 30% — дальнее зарубежье. С каждым годом доля Украины уменьшается, хотя вначале весь наш экспорт составлял 10%. Но постепенно мы пришли к сегодняшней ситуации. НКМЗ – это большое предприятие. И мы не нужны Украине. Мы можем выжить только тогда, когда будем позиционироваться, как глобальный игрок. Мы хотели бы поставлять на Украину больше. Это и один язык, одна таможенная территория, и близость транспортировки, и так далее. Но некоторые из директоров украинских предприятий отдают предпочтение западной продукции, иногда решая, таким образом, свои вопросы. К сожалению, так складывается, что в своем отечестве трудно быть пророком. И нас больше понимают в других странах.

— Кто ваши конкуренты?

— Наши конкуренты — Voest Alpine, SMS Demag, Danieli. И все. Больше конкурентов по большому счету, в тех зонах, где мы работаем, у нас нет.

— Насколько сформирован ваш портфель заказов?

— 2008-й год – 100%, 2009-й – 50%.

— В прошлом году вам удалось выиграть в России тендер на заказ общей стоимостью $400 млн. Государство помогало?

— Нет, мы обошлись собственными силами. Это стан 2500 для Магнитогорского меткомбината. В тендере участвовали мировые гранды. И, кстати, цена у всех оставшихся на тендере была практически одинаковая. Наш выигрыш оказался в наилучшем техническом решении.

— Вам, как политику теперь, наверное, приходится отрабатывать победу в тендере заявлениями против НАТО?

— В мире нет независимых государств. Украина очень сильно зависит от своего соседа – России. И Россия тоже зависима. И страны НАТО зависимы. Мы должны не лебезить перед соседями, а быть достойными партнерами, быть порядочными и честными во взаимоотношениях к своему самому большому партнеру – России. Если ты портишь отношения с соседями по лестничной клетке или по загородному дому – ты отравляешь собственную жизнь. Нельзя этого делать!

Вот моя позиция по отношению к России. Да, меня там знают многие руководители и собственники меткомбинатов. Наше оборудование работает на всех российских меткомбинатах и горных предприятиях. И их отношения не строятся на политически заявлениях. А на том, что поставляет НКМЗ, какого качества, как мы реагируем и как участвуем в решении их проблем. И это не мои личные отношения. А отношения наших и их конструкторов, контролеров, маркетологов и других специалистов. И все это сводится к тому, насколько приятно с нами работать, к позиционированию НКМЗ на рынке РФ. Мне бы очень хотелось, чтобы Украина была уважаемым государством: Западом и Востоком, Севером и Югом.
— Что удерживает вас, небедного человека, даже не в Донецке, а в Краматорске?

— Честно говоря, я мог бы сегодня жить в каком-то укромном спокойном уголке, но в Украине у меня друзья, дети, внуки и это была бы для меня не жизнь, а прозябание, доживание до старости. Я хотел бы, чтобы рядом со мной жили и работали счастливые люди.

— Чьей, по-вашему, будет разламываемая на Восток и Запад Украина: российской, западной или сама по себе?

— Разламывают ее политики. Я думаю, что народ этого им не позволит. И она будет держаться посредине, неделимым государством.

— Можно ли возродить те объемы и ту географию поставок, которые были у украинских машиностроителей в советское время?

— Те объемы и та география ушли в прошлое. Когда я работал в Иране, там в представительстве было 15 тыс. человек из СССР. Строились целые поселения для советских людей. Сегодня то, что было, уже история. И Украина в несколько раз меньше СССР. Тем не менее, наши специалисты на Западе ценятся. Украинское машиностроение не умрет. Оно будет развиваться. Но тем, кто работает сегодня на рынке товаров народного потребления – им очень трудно. Поддержки со стороны государства никакой. Причем нет даже равных условий с иностранными производителями. Машиностроители ведь не льгот просят, а предпочтений. Если цена, условия, сервис одинаковы с иностранными компаниями, отечественный производитель должен иметь предпочтение у себя в стране. А у нас этого нет. Что просит Валентин Ландик (Президент АО «Группа «Норд» — Авт.)? Он просит не дать задушить его с помощью демпинга, когда иностранные компании завозят холодильник в Украину по $40. Понятно, почему он сейчас уходит в Ростовскую область строить новый завод. Потому что условия для развития промышленности в Украине хуже, чем в других странах. Он еще и льготы в России получит. А пошел бы строить завод в Ивано-Франковске – он ничего не получит. Ну что вы у нас вообще слышите об экономике?

— Не понял Вас, так ведь о ней только и говорят?

— Говорят о газе, который нужно было завести по $179 за тыс. куб. м, а завезли по $321. Вот это Вы слышите. Потому что на газе легко зарабатывать деньги. А свой контракт для «Магнитки» нам нужно делать 3 года. А газ, как тот кислород, без которого народ теперь жить не может. На этих потоках проще зарабатывать, чем на созидании. Тут же надо творить, много думать, много страдать и потом за три года может измениться все, что хочешь: инфляция, правительства меняются, таможенные правила меняются. А на газе все очень просто. Столько-то пришло, доля моя такая-то. Отбил, отстегнул, как говорят. И на этом все кончилось.

— Традиционный вопрос – что будет, если грянет ВТО?

— Знаете, когда я сижу и слушаю эти дискуссии о ВТО – просто диву даюсь. Редко когда услышишь на эту тему разговор по сути. Когда мы говорим о рынке: то ли сельхозпродукции, то ли легкой промышленности, то ли автомобильной, надо задать себе несколько вопросов. Первый – какие условия есть сегодня, что нового будет после вступления в ВТО и как это новое повлияет на развитие этой отрасли.

— И что будет с машиностроением?

— Сегодня в машиностроении полностью сняты таможенные ограничения на импортную продукцию. И точно так же на вывоз. Так что произойдет, если мы вступим в ВТО? В машиностроении ничего не произойдет. Западной интервенции не будет. Потому что западные машиностроители и сегодня работают на нашем рынке без ограничений. Точно так же и мы уже активно работаем на их рынках.

— Многие украинские предприятия пали жертвой рейдеров. Как вам удалось так точно провести заводской корабль сквозь все штормы и сохранить НКМЗ в целости и сохранности?

— Об этом можно написать книгу, и не одну – как мы жили последние 15 лет. И точность, о которой вы говорите – кажущаяся. Один раз я лежал в больнице под капельницей, а ко мне пришел такой в велюровом пиджаке с золотыми пуговицами человечек и начал мне рассказывать, что у меня могут быть проблемы, и что здоровье мое может серьезно ухудшиться, если я не приму соответствующее покровительство, было и многое другое.

— Вы купили контрольный пакет акций предприятия.

— Да, купил.

— Как вы планирует им распорядиться? Это секрет?

— Несколько лет назад собрание акционеров НКМЗ приняло решение, что нам нужен крупный стратегический партнер. Мы не хотим бегать по внешним рынкам как блуждающий форвард, а получить поддержку, в том числе и финансовую, крупной транснациональной корпорации. Это позволит нам устойчиво работать на глобальном рынке. Но такого партнера у нас пока нет. Те предложения, что у нас были, мы посчитали мелкими и они, главное – не улучшали синергию бизнеса. А так просто продать пакет – это несерьезно.

— Что такое для НКМЗ синергия?

— Это расширение рынка, улучшение финансовых возможностей и дополнительные знания и технологии.

— Потенциальный покупатель – это один из трех ваших конкурентов?

— Я бы так не сказал. Пока что у нас нет предложений, а вы меня спрашиваете, кто нас хочет купить. Если покупатель обеспечит дополнительный импульс развития фирмы – я готов к разговору.

— А сколько сейчас стоит ваш контрольный пакет и весь НКМЗ в целом?

— В любом случае это буде субъективная оценка, что бы я вам сейчас не назвал.

— Вы планируете выходит на IPO?

— На них выходят те, кто хочет получить заем. Мы пока что развиваемся за счет собственных средств.

— Сколько вы вкладываете в развитие предприятия в 2008 г.?

— 600 млн. грн.

— Что вы считает главной проблемой отечественных производителей?

— Это профессионализм наших людей, уровень подготовки кадров. И менеджеров, и работников. Мы недостаточно конкурентные, потому что у нас мало современных технологий, слабое управление и низкий уровень подготовки кадров. Вот главные проблемы у бизнесменов. Друг у друга рабочих и менеджеров не наворуешься. Если увидел хорошего работника и перекупил – так ведь в том бизнесе образовалась дырка.
— А зарубежные менеджеры, их, например, активно привлекают в управляющую кампанию Рината Ахметова – СКМ.

— Им надо платить огромные деньги. И я не уверен, что они их отработают – во столько раз лучше нашего специалиста, во сколько раз больше мы будем платить иностранцу.

— Я слышал, что на российских меткомбинатах зарплата топ-менеджера может составлять $100 тыс. в месяц и это не предел.

— Если рентабельность за счет дешевой рабочей силы на российских меткомбинатах составляет 70% — тогда иностранцу можно платить и $100 тыс. А вот, когда рентабельность у него будет 10%, он ни за что не сможет платить эти деньги иностранцу.

— Сейчас многие крупные предприниматели уже не избираются в Раду. Что снова заставило вас, человека, которого приглашают на встречи президента с крупным бизнесом, идти в политику?

— Мне это никогда не нужно было. Меня попросили. И я посчитал, что мой опыт и знания управления крупным предприятием пригодится всей Украине. Первые годы работы в парламенте я видел, что я нужен. И то, что было достигнуто в стране в 2003-2004 гг. – я себя там находил. Сегодня Украина погрязла в политических дискуссиях и возне. И экономика, как главный стержень развития государства, оказалась третичной, пятеричной и даже не вторичной. А главенствуют отношения между политиками.

— Смутное время на Украине.

— Да. Вы правильно сказали. Поэтому сейчас мне в парламенте не интересно, как политику.

— Почему у многих молодых народных депутатов сегодня нет своего мнения? И можно ли быть политиком без личного мнения? Может ли быть у всей фракции – одно мнение, и это мнение – ее лидера? Вам это ничего не напоминает?

— Это результат выборной системы по партийным спискам. Так будет до тех пор, пока не будут учтены элементы мажоритарной системы (т.е. выборов по территориальным избирательным округам – Авт.).

— Когда с Украиной начнут считаться в Европе и мире?

— Для этого руководство государства должно серьезно заниматься экономикой. Тогда мы работали бы значительно лучше. А сейчас мы работаем, как получится.

— Неужели вы считаете, что плеяда талантливых украинских премьеров-экономистов, среди которых был, кстати, и генеральный директор НКМЗ – Виталий Масол, снова когда-то повторится, правда уже в других лицах? Политика теперь – дело политиков.

— На Западе, кстати, это не так. Тот же Буш – он же побыл губернатором. Попахать надо, поотвечать за регион. Набить шишек, отвечать за аварию, а там город заморозило, и воды нет. Надо же понимать это хозяйство. Вот что нужно. Не обязательно быть директором. Но надо поуправлять крупной экономикой, коллективом и показать, что ты способен этим управлять. И лишь после этого идти на государственный пост. Эта политическая волна – она сойдет. К управлению государством придут политики, способные выстраивать приоритеты развития на много лет вперед. Вот какие сигналы нужны бизнесу! Мы сейчас говорим о земле. Но в Украине пока что нет хорошего конкурентного плуга, чтобы ее пахать. Если мы говорим о земле, то нужно понимать, что нужны свои сеялки, отечественные тракторы, комбайны, правильная селекция зерновых, эффективные технологии и т.д.
Сегодняшняя стратегия развития должна нарисовать Украину через много лет. Вот в чем вопрос. Хороший пример развития – Япония. У них ведь нет ничего. Но они первыми построили колоссальный танкерный флот. Обслуживали себя и весь мир. И это была государственная программа. Они одновременно и машиностроение подтянули, создали рабочие места, ресурсы в страну привезли, накормили население. Создали растущую экономику. Вот это – государственная программа. Не должно рассуждать руководство страны на уровне, где создать тракторный или металлургический завод. Не об этом речь идет. Если мы говорим о земле, мы должны знать, сколько мы хотим выращивать на ней зерна, кто этим будет заниматься и за счет каких ресурсов, сколько людей нужно в селе, чего нужно достичь через 10 лет и чем это все обеспечить. В Украине никто сейчас не занимается развитием экономики. Это – частное дело бизнесменов и только.

— Так что, государство должно диктовать предприятиям, что делать?

— Нет, диктовать не надо. Но формировать развитие экономики будущего надо на государственном уровне. У государства должны быть приоритеты. Оно должно видеть будущее экономики страны. Нужно чтобы бизнес имел эти сигналы. Тогда он будет решать не только свои, но и государственные задачи.


 

Related posts

Добавить комментарий

Required fields are marked *