Спасение металлургов - дело рук самих металлургов

Отношения российских металлургических компаний и ЕС нельзя назвать безоблачными. Квоты на ввоз российской стали позволяют продавать лишь 3,6% отечественного проката, тогда как для Европейского союза российский рынок открыт и в отдельных сегментах европейцы уже имеют весомую долю. Отсутствие четкой протекционистской политики со стороны государства порой заставляет российских участников рынка прибегать к нестандартным методам решения проблемы.

Отношения российских металлургических компаний и ЕС нельзя назвать безоблачными. Квоты на ввоз российской стали позволяют продавать лишь 3,6% отечественного проката, тогда как для Европейского союза российский рынок открыт и в отдельных сегментах европейцы уже имеют весомую долю. Отсутствие четкой протекционистской политики со стороны государства порой заставляет российских участников рынка прибегать к нестандартным методам решения проблемы. За правительством не заржавело

Соглашение о продаже металла, в рамках которого российские производители проката уже почти десять лет продают его ЕС, сыграло России на руку в 2002 году. Тогда администрация Джорджа Буша, пользуясь статьей 201 американского торгового законодательства, ввела импортные пошлины на большинство видов стали в размере 15-30%. В ответ ЕС заявил о том, что введет квоты и пошлины на импортную сталь, которые фактически закрыли бы для России европейский рынок. Но до этого не дошло: Россия обошлась соглашением по стали. Между тем особо развернуться на европейском рынке это соглашение не позволило из-за невысокой квоты, которая пересматривается ежегодно. Согласно официальным данным Министерства экономического развития и торговли (МЭРТ), в 2006 году квота составляет 2,2 млн тонн листового и сортового проката, а также легированной стали. Ежегодные повышения квоты ситуацию не спасают. Нынешняя квота на 10% выше по сравнению с 2005 годом и позволяет продавать на 200 тыс. тонн металла больше. Это несущественная уступка: 2 млн тонн -- это капля в море, поскольку, например, в 2005 году Россия произвела 54,6 млн проката. Таким образом, наша доля продаж проката в Европе составляет всего лишь 3,6% от общего объема производства. В 2006 году она не особо изменилась: по прогнозам экспертов, мы выпустим около 56,6 млн тонн проката. Это значит, что при квоте в 2,2 млн тонн в Европу попадет лишь 3,8% произведенной продукции.

Существует еще одна проблема. Она заключается в том, что из-за долгой бюрократической процедуры согласования квот они начинают действовать не с начала года, а с середины. В 2005 году российские производители и вовсе работали по автономным квотам почти девять месяцев. То есть фактически по квотам 2004 года, которые были на 10-15% ниже текущих. Сейчас идут переговоры по квотированию на 2007-2008 годы, и в МЭРТе говорят, что они завершатся к концу этого года. Опрошенные Guide компании уверены, что решение вопроса опять затянется как минимум на полгода.

/Kommersant, Николай Сябинин/ Cтоит отметить, что генеральное соглашение по стали регламентирует лишь экспорт проката. Если же для загрузки принадлежащего российской компании европейского завода необходим иной вид металла, то это требует дополнительного соглашения с ЕС. Таким примером является "Мечел", которому отдельно квотируют отгрузку катанки на "Мечел-Нямунос".

Впрочем, квоты не единственное ограничение со стороны ЕС. Россия продает трансформаторную сталь по установленным индикативным ценам, а продажи динамной стали ограничиваются соглашением о двойном контроле. Кроме того, сейчас Европа ведет антидемпинговое расследование в отношении российских стальных тросов и канатов. Правда, оно является статичным и затеяно лишь для пролонгации прежних ограничений, которые были установлены на уровне 36,1% от таможенной стоимости импортируемых из России тросов и канатов. Когда завершится расследование -- неизвестно. В "Мечеле" говорят, что оно продолжается уже почти два года и в течение этих сроков европейский рынок для канатов, производимых принадлежащим компании Белорецким меткомбинатом, оказался закрыт.

Российские металлурги по-разному оценивают отношения с ЕС. Некоторые, например, считают, что квоты -- это механизм, стабилизирующий торговые отношения. "Если отменить квоты, то Европа для защиты своего рынка запустит антидемпинговое расследование, которое никому не нужно",-- уверен топ-менеджер одной из ключевых российских меткомпаний. У "Мечела" иная позиция. "Эти ограничения действуют лишь потому, что отвечают интересам европейского металлургического лобби. При этом наше правительство не предпринимает никаких усилий по прекращению этой практики и даже не пытается ввести ответные ограничения импорта из ЕС",-- возмущается собеседник Guide в руководстве компании. "Конечно, мы не в восторге от квотирования, но у нас нет иного выхода",-- парируют в МЭРТе.

Справедливости ради стоит отметить, что у "Мечела", в состав которого входит крупнейший производитель нержавеющего проката Челябинский меткомбинат, есть поводы для недовольства существующим положением дел. В отличие от ЕС, российский рынок полностью открыт для европейских металлургов. Как сообщили Guide в Минпромэнерго, в данный момент в отношении европейского металла нет ни единого антидемпингового расследования. А расследование в отношении нержавеющего проката из Европы завершилось победой ЕС. Напомним, что еще в конце 2005 года МЭРТ закончил антидемпинговое расследование в отношении импорта нержавеющего проката и предложил на три года установить пошлины на прокат с содержанием не менее 2,5% никеля на уровне ?0,84 за килограмм. Согласованный со всеми профильными министерствами проект постановления МЭРТа был зарегистрирован в аппарате правительства 29 ноября. По законодательству правительству отводится 14-дневный срок на принятие решения о введении пошлин. Этот срок истек в середине декабря, однако до сих пор правительство не приняло никаких решений на этот счет. Благодаря отсутствию ограничений доля импортной нержавейки на российском рынке уже составляет более 70%, при этом 90% импорта приходится на люксембургскую Arcelor и финскую Outokumpu. Цена вопроса -- $300 млн и, по данным таможни, 99,9 тыс. тонн проката в год. Пострадавшей стороной в наибольшей степени оказался "Мечел", чья доля еще два-три года назад на рынке нержавеющего проката составляла 50-60%, а сейчас снизилась до 20%.

Стальные зубы металлургов

Отсутствие протекционистской политики со стороны госорганов России часто вынуждает металлургов прибегать к нестандартным решениям. В середине 2006 года "Мечел" обратился в Таможенную службу России с просьбой ввести индикативные цены на ввозимый в РФ нержавеющий прокат. Речь шла о том, чтобы взимать пошлину не с декларируемой цены металла, которая была явно занижена, а исходя из его реальной рыночной стоимости. Таможенники согласились ввести профиль риска в отношении импортной нержавейки. "В целях повышения эффективности таможенного контроля на основании совокупности располагаемых сведений, в том числе справочно-аналитической информации о стоимости нержавеющего проката на мировых рынках, затратах на сырье и производственных издержках, разработан комплекс мер",-- пояснили Guide в Федеральной таможенной службе (ФТС). Результат не заставил себя долго ждать. Уже в августе, как сообщает ФТС, импорт проката, который ввозится в Россию в рамках таможенного режима выпуска для внутреннего потребления, сократился вдвое -- с 5 тыс. тонн в июле до 2,5 тыс. в августе. Однако при этом в августе же вдвое выросли поставки нержавейки, которая ввозится на таможенную территорию на условиях внешнего толлинга. Рост составил с 2,7 тыс. тонн в июле до 5,4 тыс. тонн в августе. Данная статистика привлекла внимание таможни, которая в данный момент рассматривает возможность введения аналогичного профиля риска для "толлинговой" нержавейки.

Что касается квот, то обходить ограничения по поставкам металла в ЕС российские металлурги решили простым путем -- покупкой прокатных мощностей в Европе. Ведь под квотирование не подпадают полуфабрикаты, такие как, например, слябы. "Покупка европейских предприятий дала \'Евразу\' возможность экспортировать полуфабрикат с относительно низкой себестоимостью (сляб) и перекатывать его в конечный продукт уже на рынках с высокой добавленной стоимостью. Такая модель позволяет в полной мере использовать эффект синергии от вертикальной интеграции компании",-- говорит Павел Татьянин, старший вице-президент компании EvrazGroup по финансам. Правда, как подчеркивают в компании, приобретение актива не было продиктовано лишь желанием обойти ограничения. До приобретения активов в Европе EvrazGroup не присутствовала на европейском рынке толстого листа. "По последним данным, нынешняя доля компании в этом сегменте на рынках ЕС составляет от 7 до 10%",-- отмечает господин Татьянин.

Напомним, что дорожку в Европу первым протоптал владелец Новолипецкого металлургического комбината (НЛМК) Владимир Лисин, который в 2002 году приобрел в Дании комбинат Dansteel с объемом производства 500 тыс. тонн горячекатаного толстолистового проката в год (в начале года НЛМК выкупил предприятие у Jysk Staalindustri ApS, представлявшей интересы господина Лисина). В начале 2005 года Алексей Мордашов стал владельцем контрольного пакета итальянской Lucchini -- второй по величине стальной группы Италии с объемом производства около 3 млн тонн сортового проката и специальных изделий из углеродистых сталей. В свою очередь, EvrazGroup в 2005 году приобрела Palini e Bertoli -- один из крупнейших производителей стального проката в Северной и Центральной Италии с производственной мощностью 500 тыс. тонн. В том же году власти Чехии окончательно признали EvrazGroup победителем аукциона по продаже Vitkovice Steel -- производителя сортового проката и горячекатаного толстого листа (объем производства в 2005 году -- 797 тыс. тонн стали). Напомним, что против этого выступал владелец Mittal Steel Лакшми Миттал, чье предприятие было поставщиком чугуна для Vitkovice Steel и со сменой собственника он терял и рынок сбыта в лице чешского предприятия. Возможность приобрести мощности в Европе, по данным Guide, рассматривает и Магнитогорский меткомбинат.

Так или иначе, но, по самым приблизительным расчетам, российские предприятия уже имеют возможность в дополнение к квотам реализовывать в Европе около 5 млн тонн проката. Поэтому нет ничего удивительного в том, что ряд российских компаний даже не до конца выбирает собственные квоты.

"Северсталь" среди ясного неба

Укреплять свои позиции, в том числе и в Европе, участников рынка заставляет сужение рынка. В частности, с недавних пор сталевары сократили поставки стали и проката в Китай, который сам начинает активную борьбу за мировые рынки сбыта. Идея дать отпор китайской угрозе путем слияния российских компаний пока не находит адекватного понимания у металлургов. Проще поодиночке участвовать в мировой консолидации. Именно так попытались поступить этой весной сначала Владимир Лисин, а затем и владелец "Северстали" Алексей Мордашов в отношении жемчужины мировой сталелитейной отрасли -- люксембургской Arcelor. Поддержать господина Мордашова намеревался Роман Абрамович, который вместе с партнерами был готов выкупить всю компанию целиком за $30 млрд. Покушение не увенчалось успехом, и европейская компания подтвердила статус мирового лидера, слившись с британской Mittal Steel Лакшми Миттала.

Тем не менее это была серьезная заявка на успех. Металлурги и сейчас решительно настроены поучаствовать в консолидации отрасли, и то, что привлекательных активов для этого фактически не осталось, никого не смущает. В частности, как заявляет сам Алексей Мордашов, собирающийся вывести "Северсталь" на второе место в мировом рейтинге по показателю EBITDA, для этого не обязательно приобретать самые крупные компании из оставшихся на рынке. Именно так сейчас и поступает владелец НЛМК Владимир Лисин. В октябре он достиг соглашения об объединении активов с Duferco, которая владеет заводами в Италии, Бельгии, Германии, Франции и Восточной Европе.

"Безусловно, российские компании смогут определять тенденции в своих отраслях. Вместе с другими компаниями, представляющими развивающиеся рынки, они станут новыми глобальными игроками XXI века",-- говорится в совместном исследовании агентства The Economist Intelligence Unit с говорящим названием "Русские идут". Впрочем, уже сейчас нельзя назвать российских металлургов малоизвестными компаниями из развивающихся стран. Практически все они уже стали в той или иной степени транснациональными компаниями с большим будущим.

Крупнейшие приобретения российских металлургов в ЕС

*По оценкам экспертов.